Современное состояние общества характеризуется многочисленными трансформационными процессами, оказывающими существенное влияние на все сферы общественной жизни. Они обусловлены глобальными вызовами и угрозами, с которыми столкнулось человечество. Поражает скорость таких изменений.

В реальном времени отмечаются те явления, которые еще недавно относились к области фантастики – цифровизация и роботизация, генная инженерия и нейрокогнитивные технологии, иные инновации. В этих условиях право и законодательство должны не только отвечать требованию устойчивости, но также быть адаптивными и гибкими. Вместе с тем далеко не все люди успевают встраиваться в быстро меняющуюся общественную среду, могут соответствовать тенденциям времени. В результате значительно усиливаются социальные риски, все большая часть населения нуждается в поддержке и защите со стороны государства. Указанные обстоятельства обуславливают потребность в философско-правовом и теоретикоправовом осознании актуальных траекторий развития права и законодательства. Таковыми представляются: расширение сферы правового регулирования, сопряженное с возрастанием значения законодательства и возникновением наднациональных правопорядков; сохранение государства в качестве институциональной основы правопорядка, возрастание его значения в части обеспечения безопасности личности, общества и государства; трансформация структуры права и законодательства; потенциальное преобразование права из нормативной системы в систему нормативно-когнитивную вследствие развития нейронауки и когнитивных наук, а также автоматизации правового регулирования и государственного управления.

Актуальность темы обусловлена необходимостью научного осмысления теоретической и практической значимости вопросов, связанных с формирование доктринальных представлений о персонализации правовых норм в рамках юридической науки. Целью настоящей работы является установление взаимосвязи правовой доктрины с юридической наукой, теорией и концепцией на основе интеграции методов познания, с использованием современных информационных технологий в части правопонимания категории персонализации права. Достижение обозначенной цели предусматривало решение следующих задач: а) исследовать понятие юридической доктрины в работах отечественных и зарубежных ученых; б) изучить регуляторные возможности юридической доктрины и ее влияние на становление и развитие концепции персонализированного права через достижения современных научно-теоретических построений в отечественном праве; в) определить роль правовых принципов и обычаев в механизме правового регулирования общественных отношений с точки зрения индивидуализации и персонализации права. Научная новизна работы заключается в исследовании проблемы реализации юридической доктрины (особенно прав и свобод человека и гражданина) в свете будущего развития концепции персонализированного права. Выделены перспективные направления дальнейшего развития персонализированного права в части а) взаимосвязи цифровизации и «умного» права с акцентом на реабилитацию и ресоциализацию личности в правоприменении, б) учета культурных и социальных особенностей, современных информационных технологий при разработке его в качестве регуляторов общественных отношений.

Культура правотворчества в полной мере испытала на себе влияние концепции постмодернизма – отрицание целостной концепции знания привело к отрицанию возможности существования универсальных концепций. Размываются не только конкретные правовые институты, в том числе институты собственности, юридической ответственности, имущества; размывается сама концепция законотворчества – за счет увеличения количества субъектов, уполномоченных вносить изменения в правовое регулирование, за счет увеличения количества инструментов правового воздействия на общественные отношения, за счет закрепления в нормах действующего законодательства ссылок на внеправовые факторы, оценочные категории и ценности. Сыграли свою роль и активное заимствование правовых понятий и институтов, их «трансплантация» в иностранное законодательство, в котором они часто приобретают совершенно новые смыслы, роль и содержание. Специфическая черта российского законодательства – абсолютизация отраслевого деления – создает условия для автономного развития отдельных отраслей законодательства без связи как с объектом правового регулирования, так и с иными отраслями законодательства. Автор приходит к выводу о том, что причиной возникновения этой ситуации стало развитие отраслевых наук, в том числе юридических наук об отдельных отраслях права – будучи основанными на совершенно разных принципах и регулируя совершенно разные по своей сути общественные отношения, они перешли в состояние, при котором истинное для одной отрасли не всегда истинно для другой.

Первая часть нашей статьи1 была посвящена общефилософским основаниям учения Соловьева – генезису его системы, онтологии и метафизике всеединства, софиологии и учению о Богочеловечестве. В предлагаемой второй части статьи рассматривается непосредственно философия права и государства – нравственные основания права, концепция «минимума добра», учение о государстве и теократический идеал. В статье аргументируется вывод о том, что концепция права как «минимума добра» преодолевает ложную альтернативу между юридическим позитивизмом и моральным ригоризмом и имеет при этом практическое значение, так как позволяет обосновать критику законов, противоречащих фундаментальным нравственным принципам (человеческое достоинство, базовые права личности), и вместе с тем указывает на границы правового регулирования. Не все нравственно желательное может и должно быть предметом законодательства – значительная область человеческой жизни остается сферой свободного морального выбора. В статье отмечается, что философия государства Соловьева содержит элементы как утопии, так и реализма. Утопическими являются теократические проекты, надежды на соединение церквей и построение христианского государства. Реалистичными же можно назвать требования социальной справедливости, защиты слабых, обеспечения достойного существования для всех членов общества. Вместе с тем критический анализ показывает и ограничения соловьевской философии. Ее слабыми сторонами являются: чрезмерная систематичность, порой приводящая к насилию над реальностью во имя схемы; недостаточное внимание к эмпирической конкретности социальных процессов; утопические элементы, недооценивающие силу зла в истории; некоторая произвольность метафизических построений, особенно в области софиологии.

В статье исследуются взгляды на право в учении юриста и философа П. И. Новгородцева (1866–1924) об общественном идеале. Рассмотрена роль права в жизни государства и общества, стремящегося к идеальному состоянию. П. И. Новгородцев в сочинении «Об общественном идеале» сопоставляет различные направления мысли по вопросам достижения возможных идеалов в общественно-государственном развитии, особенно детально исследует марксизм. Как представитель и идейный вдохновитель нового формата концепции естественного права (возрожденное естественное право) в России, П. И. Новгородцев особое значение отводит правам личности, отстаивает идеи правового государства. Излагается мнение о недостижимости абсолютного идеала в организации государственно-правовых условий жизни. Подчеркивается важность самого процесса стремления и движения в направлении к идеалам. Сбалансированное соотношение индивидуальных и общественных интересов, принятие государственных законов с учетом естественного права и нравственных канонов – важнейшие факторы для развития и движения в направлении идеальных форм человеческого сосуществования. Сделаны выводы о положительном отношении П. И. Новгородцева к русской религиозной традиции как основе формирования нравственности и ее важности для сферы права.

В статье рассматриваются признаваемые в юридической литературе неизменно актуальными вопросы, касающиеся понятий, обозначающих необходимые свойства уголовно-процессуальных доказательств, такие как относимость, допустимость, достоверность и достаточность. Последовательно уделяется внимание каждому из перечисленных свойств. В процессе исследования использованы такие общенаучные методы познания, как обобщение, теоретический анализ и систематизация научных данных и правоприменительной практики. Для иллюстрации выводов используются примеры из судебной и следственной практики. Авторы разделяют мнение ученых, признающих свойство достоверности доказательств, имеющих ключевое значение для принятия процессуальных решений о виновности или невиновности лица. Обращается внимание на то, что существенную роль при этом играет механизм отображения следственного события в объективных данных, вследствие чего значение приобретают как внутренние свойства доказательств, так и их соотношение с иными материалами дела. Критически оценивается в связи с этим отсутствие нормативной дефиниции понятия «достоверность», а также процедурного алгоритма ее установления. Делается вывод о том, что достаточность доказательств является итоговым критерием, обобщающим результаты оценки доказательств и определяющим возможность признания обстоятельств дела установленными.

На основе анализа уголовно-процессуального законодательства ряда стран как ближнего, так и дальнего зарубежья рассматриваются особенности и проблемные вопросы депонирования показаний отдельных участников досудебного производства. Автор разделяет позицию ряда ученых относительно распространения сферы деятельности суда на досудебное судопроизводство в формате обеспечения депонирования показаний отдельных участников процесса при наличии обстоятельств, исключающих или делающих затруднительным их участие при разрешении уголовного дела в суде по существу. На основе приведенных в статье аргументов в пользу внедрения положений анализируемого института в отечественный уголовный процесс, обобщения зарубежного опыта, а также имеющих место позиций отечественных теоретиков и практиков автором предлагается ряд конструктивных изменений и дополнений в Уголовнопроцессуальный кодекс Российской Федерации. Подчеркивается, что в настоящее время отсутствуют какие-либо существенные препятствия для внедрения анализируемого института в упомянутый кодекс, а потребность в применении его положений на практике неоспорима.

Статья посвящена комплексному анализу теоретических, нормативных и этико-правовых аспектов использования технологий искусственного интеллекта (ИИ) в уголовном судопроизводстве Российской Федерации. Обосновывается, что при объективной потребности в цифровой трансформации правосудия и правоохранительной деятельности внедрение ИИ происходит в условиях фрагментарного и неполного правового регулирования, что порождает риски для реализации конституционных гарантий и принципов уголовного процесса. На основе анализа национальной стратегии развития ИИ, специального экспериментального регулирования, зарубежного опыта (США, КНР, государства Европы) и отечественной правоприменительной практики выделяются ключевые проблемные поля: неопределенный статус электронных доказательств, алгоритмическая предвзятость, непрозрачность алгоритмов, угрозы презумпции невиновности и справедливому судебному разбирательству. Формулируются предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства и подзаконного регулирования с учетом принципа вспомогательной роли ИИ в принятии процессуальных решений.

Статья посвящена критическому исследованию и систематизации криминалистических задач, возникающих при разработке и имплементации механизмов цифровой атрибуции, специально ориентированных на требования и ограничения сферы судопроизводства и криминалистики. В этой сфере, в отличие от адаптации инструментов, изначально разработанных для смежных областей, подход авторов основывается на необходимости создания систем атрибуции, которые удовлетворяют строгим нормативным стандартам, применимым в процедурах доказывания. В статье изучается текущее состояние правоприменительной практики в ведущих юрисдикциях мира для выявления разрывов между техническими возможностями атрибуции субъектов и правовыми требованиями, предъявляемыми к процессу доказывания. Цель данного исследования – провести всесторонний анализ существующих проблем и разработать аналитические рекомендации для их разрешения путем создания механизмов доказательственной атрибуции, изначально спроектированных с учетом жестких нормативных требований процесса доказывания в уголовном судопроизводстве, а также криминалистических рекомендаций, а не последующей их адаптации. Мы рассматриваем эту цель как междисциплинарную проблему, требующую глубоких знаний в области информатики, теории доказательств и сравнительного правоведения и их интеграции. В соответствии с этим исследуются ключевые проблемы, связанные с обеспечением прослеживаемости, воспроизводимости, целостности и, что наиболее важно, допустимости электронных данных в качестве доказательств. Результаты исследования предлагают концептуальную основу для разработки нормативно-технических стандартов, способствующих повышению надежности и юридической устойчивости процессов доказательственной атрибуции в судопроизводстве для повышения эффективности расследования преступлений в информационно-телекоммуникационной сфере.

Статья посвящена разработке комплексной методологии криминалистического анализа цифровых следов в блокчейне для их использования в уголовном процессе. Авторы предлагают многоуровневую модель, которая интегрирует этапы верификации блокчейн-данных, поведенческой кластеризации адресов, графового анализа потоков активов, сигнатурного выявления аномалий и деанонимизации псевдонимных идентификаторов. Практическая значимость подхода подтверждена на примерах реальных уголовных дел, расследуемых ГУЭБиПК МВД России, включая схемы вишинга и отмывания средств через криптообменники вроде Suex и BTC-e. Сформулированы строгие критерии допустимости таких следов как доказательств в соответствии со статьями 75, 80, 86 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Особое внимание уделено первичной экстракции данных через полные узлы или API-эксплореры с перекрестной верификацией, преодолению псевдонимности отечественных платформ («Прозрачный блокчейн», «ШАРД») и конвергенции с внешними источниками (VASP по Travel Rule FATF). Результаты формируют научно-методическую основу для органов предварительного расследования и финансового мониторинга.

Статья посвящена анализу правовых оснований и процессуальных пределов проведения обыска у адвоката в рамках уголовного судопроизводства. Предметом исследования выступают общественные отношения, складывающиеся при осуществлении следственных действий в отношении адвокатов, а также механизм обеспечения гарантий адвокатской деятельности и сохранности адвокатской тайны. Особое внимание уделяется соотношению публичных интересов уголовного преследования и частных интересов защиты, а также проблемам правоприменительной практики, возникающим при санкционировании и проведении обысков у адвокатов. Методологический фундамент исследования образуют совокупность общенаучных и специальных способов познания, включая аналитические и синтетические процедуры, формальноправовой инструментарий, а также системный, структурно-функциональный подходы к изучаемым явлениям и сравнительно-правовой анализ. В исследовании применяются нормы уголовно-процессуального права и законодательства, регулирующего адвокатскую деятельность, а также учитываются правовые позиции высших судебных инстанций и материалы правоприменительной практики. Научная новизна проведенного исследования обусловлена комплексным анализом обыска в отношении адвоката как исключительной процессуальной меры, затрагивающей основы независимости адвокатской деятельности. Обосновывается вывод о необходимости строгого соблюдения принципа соразмерности вмешательства в профессиональную сферу деятельности адвоката и усиления судебного контроля за санкционированием соответствующих следственных действий. Предлагается правовая аргументация, заключающаяся в том, что несоблюдение установленных гарантий приводит к нарушению адвокатской тайны и ставит под сомнение допустимость полученных доказательств, что негативно отражается на эффективности уголовного правосудия в целом.

В статье рассматриваются актуальные вопросы, касающиеся женской преступности в контексте личностных особенностей женщин-преступниц. Автор разделяет позицию, согласно которой личность преступника формируется до момента совершения преступления в ходе социализации под воздействием внешних факторов, а также зависит от психологических, биологических и антропологических данных. В процессе исследования использованы общенаучные методы обобщения, теоретического анализа и систематизации научных данных. Обращается внимание на то, что женская преступность имеет свои особенности, поскольку преступления, совершенные женщинами, отличаются от иных категорий преступлений тем, что они в большей степени связаны непосредственно с личностными характеристиками лиц, совершивших преступления. В связи с этим основное внимание в статье уделяется особенностям имеющихся в юридической науке типологий личности женщин-преступниц. Сделан вывод о том, что понимание этих типологий и знание специфических особенностей личности женщины-преступницы имеет важное практическое значение, поскольку такие сведения необходимо учитывать при осуществлении профилактики женской преступности, при работе с женщинами в ходе предварительного следствия, при избрании соответствующих их типу мер воздействия и при назначении наиболее эффективного и справедливого вида наказания.

Исследование посвящено философско-правовому осмыслению женской педофилии, определяемой в работе как специфическая форма парафилии. Автор акцентирует внимание на распространенном заблуждении, отождествляющем педофилию исключительно с мужским сексуальным насилием над детьми. Однако, согласно эмпирическим данным, мужчины-педофилы зачастую страдают эректильной дисфункцией, обусловленной, в частности, соматическими заболеваниями, например, сахарным диабетом. В ряде случаев эректильная дисфункция может выступать этиологическим фактором, провоцирующим выбор ребенка в качестве объекта сексуального влечения, при этом акт пенетрации может отсутствовать. В статье аргументируется, что для реализации полного спектра объективных проявлений феномена педофилии эрегированный мужской половой орган не является обязательным условием. В настоящее время женская педофилия, как правило, остается вне поля общественного дискурса, что порождает иллюзию ее отсутствия. По результатам анализа автор формулирует два ключевых вывода: во-первых, идентифицируются факторы, способствующие возникновению женской педофилии; во-вторых, осуществляется анализ причин недостаточной общественной рефлексии данной проблемы несмотря на наличие задокументированных случаев преступлений, совершенных женщинами.

В статье проанализированы цифровые и наследственные права с позиции определения их места в системе имущественных гражданских прав. На основе доктринальных и законодательных источников исследованы их признаки и правовая природа, что позволило сформулировать ряд выводов. В частности, цифровые права не являются самостоятельными правами наравне с вещными, исключительными и обязательственными. По своей правовой природе цифровые права в настоящее время являются обязательственными, однако в перспективе они могут быть выражены в виде исключительных прав. Присущие праву на принятие наследства признаки с определенной долей условности «роднят» его с правом собственности как основным вещным правом. Однако это только на первый взгляд. Содержание таких прав различно. Иные присущие им черты – срок действия прав, направленность их реализации, что обусловлено различием интересов и способов их удовлетворения и т. д., – позволяют признать, что наследственные права не являются производными от традиционно признаваемых прав, и невозможно также классифицировать наследственные права как условные разновидности вещных, обязательственных или исключительных прав, что предполагает их самостоятельное значение наравне с перечисленными гражданскими правами.

Современный этап общественно-экономического развития обусловливает актуализацию задач по формированию наиболее эффективной модели правового регулирования наследственных отношений, основанной на результатах компаративного анализа отечественного и зарубежного гражданского законодательства, правоприменительной практики, а также научно-доктринальных подходов. В представленной статье раскрываются проблемные теоретические аспекты института наследования выморочного имущества в России. В процессе исследования рассмотрены характерные особенности наследственного права Германии в части автоматического перехода наследства к наследникам, если они не отказались от наследства. Авторы проводят анализ правоприменительной практики института фактического принятия наследства путем совершения действий, свидетельствующих о принятии наследства. При этом рассмотрен вопрос допустимости признания наследства выморочным в случае непринятия наследства наследниками. Обосновано положение о том, что имущество наследодателя следует признавать выморочным в случае отказа наследников от наследства или в связи с фактом их отсутствия. В статье сформулирован комплекс научно обоснованных предложений, направленных на совершенствование российской правовой модели признания наследства выморочным. Реализация предложенных автором инициатив будет способствовать снижению количества случаев признания имущества, оставшегося после смерти наследодателя, выморочным, а также повышению эффективности правового регулирования в данной сфере. В рамках исследования применялись различные методы, в том числе сравнительноправовой, логико-аналитический, синтез и др. Предметом исследования стали нормы гражданского законодательства России и Германии, правовая доктрина и судебная практика.

В статье исследуются проблемы защиты неимущественных прав граждан и юридических лиц путем компенсации морального вреда. На основе имеющихся научных точек зрения на правовую природу морального вреда, на правовые оценки степени тяжести нравственных страданий высказывается обоснованная точка зрения о повышении судами соответствующей компенсации в зависимости от уровня нравственных страданий потерпевшего или истца, а также от характера и уровня ущерба деловой репутации организации. Опираясь на теоретико-правовые концепции, в статье осмысливается институт компенсации морального вреда и доказывается его особенная важность и ценность среди институтов гражданского права. Со ссылками на труды ученых-правоведов определены такие виды морального вреда, как непосредственный, опосредованный и дискриминационный. Кроме того, автор предлагает определять неимущественный ущерб деловой репутации юридического лица как репутационный вред и устанавливать степень его тяжести в зависимости от конкретных неблагоприятных последствий совершенных деяний. Особое внимание в статье уделено правовому исследованию положений действующего гражданского законодательства о моральном вреде и его компенсации, а также сравнительному анализу обобщенной судебной практики в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (утратило силу) и Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 декабря 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда». В завершение исследования проведен научный анализ компенсации морального вреда во внесудебном добровольном порядке.

В статье исследуются проблемные вопросы злоупотребления правом в договорных отношениях, в том числе принципом свободы договора, который, несмотря на весьма очевидную законодательную и судебную политику государства, в настоящее время является весьма актуальным. Представлен анализ некоторых из таких злоупотреблений свободой договора со стороны недобросовестных лиц, а именно: заключение мнимых и притворных сделок, ведение переговоров одной из сторон без намерения в дальнейшем заключать договор, уклонение лица от заключения договора в рамках публичной оферты, заключение кабальной сделки, навязывание покупателю одного товара для возможности приобретения другого. Также рассмотрен перечень установленных законом последствий за подобного рода злоупотребления принципом свободы договора. Делается обобщающий вывод о существовании проблем в гражданских правовых отношениях, решить которые, по мнению автора, без ограничений принципа свободы договора крайне затруднительно, поэтому бремя разрешения всех накопленных в этой сфере проблем фактически переложено на аппарат суда, в том числе в трудовых спорах, а также в спорах, вытекающих из защиты прав потребителей.

Автор исследует определение понятия «круиз», его особенности как типа туристского продукта. Сформулированы предмет договора морского круиза, стороны договора, а также сделано указание на виды транспорта, на которых возможно предоставление услуг морского круиза – круизный лайнер, ледокол, судно ледового класса. Также в статье анализируется необходимость внесения в Кодекс торгового мореплавания Российской Федерации положений, регламентирующих договор морского круиза. Автором обосновывается необходимость внесения указанных поправок именно в данный нормативный акт, приводится редакция предлагаемых положений о договоре морского круиза. Рассматривается соотношение понятий «турист» и «пассажир». Автор делает акцент на нормах, регламентирующих права и обязанности перевозчика и туриста в случае ухудшения здоровья туриста с учетом прав других туристов. Предлагается тезис о том, что в случае отказа сойти с судна для медицинского обследования в ближайшей точке маршрута турист соглашается, что несет риск возникновения неблагоприятных последствий для жизни и здоровья самостоятельно. Также анализируются зарубежные нормы о договоре морского круиза, в частности, законодательство Беларуси и Молдовы. Предложена редакция положений о договоре морского круиза в Кодекс торгового мореплавания.

В рамках исследования рассматриваются частноправовые концепции регулирования инновационного развития транспортной перевозки. При исследовании темы применялся диалектический метод, посредством которого проанализированы динамика развития инноваций и их влияние на право, выявлены противоречия между традиционными правовыми нормами и новыми отношениями. Системный метод позволяет рассматривать инновационный транспорт как сложную систему, включающую технические, экономические, социальные и правовые компоненты, а также анализировать место частноправовых концепций в общей системе правового регулирования. Анализ отдельных аспектов инновационного транспорта и последующий синтез полученных знаний способствуют формированию целостных концепций. Дедукция и индукция в данном исследовании используются применительно к общим правовым принципам в конкретных кейсах инновационного транспорта (дедукция) и в выработке новых принципов на основе анализа множества частных случаев и технологических решений (индукция). Сочетание анализа современных правовых проблем с разработкой инновационных решений на пересечении частного права и инновационных механизмов транспортной перевозки составляет научную новизну данного исследования. Частноправовые концепции занимают центральное место в формировании эффективной и гибкой правовой основы для инновационного развития транспортной перевозки.

Статья представляет собой всесторонний анализ эволюции международно-правового статуса Каспийского моря, начиная с IX в. и до конца XX в., с акцентом на двусторонние отношения между Россией (позднее – СССР) и Персией (Ираном). Авторы прослеживают, как ранние торговые и военные взаимодействия славянских племен с населением прикаспийских территорий переросли в системное расширение влияния России в XVI–XIX вв., закрепленное ключевыми договорами, такими как Санкт-Петербургский (1723), Рештский (1732), Гянджинский (1735), Гюлистанский (1813) и Туркманчайский (1828), которые устанавливали правила мореплавания, торговли и территориальных уступок, а также монополию России на военный флот. В период после 1917 г. советская политика привела к аннулированию прежних соглашений и заключению новых договоров. Конвенции 1921, 1927, 1931, 1935 и 1940 гг. подтвердили закрытый статус Каспия как «советско-иранского» водоема с ограничениями для внерегиональных сил. Исследование подчеркивает преемственность правовых норм, необходимость модернизации статуса моря после распада СССР с появлением новых прибрежных государств (Азербайджан, Казахстан, Туркменистан) и роль многосторонних механизмов для достижения консенсуса по Каспию.

Данная статья посвящена анализу международно-правовых механизмов регулирования искусственного интеллекта (ИИ). Методологическая основа работы представлена комплексным компаративным анализом нормативно-правовых актов и прецедентной практики Европейского союза, КНР, США, Сингапура, ОАЭ, а также релевантных документов Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС), ООН и ЮНЕСКО. Научная новизна работы заключается в систематизации глобального опыта по четырем ключевым аспектам: категоризация ИИ систем по степени риска, определение их правового статуса, регламентация распределения ответственности и защита фундаментальных прав человека. Авторами констатируется выраженная фрагментарность существующих национальных подходов и недостаточная эффективность международной координации в данной сфере. В качестве ключевых выводов и рекомендаций для Российской Федерации предлагаются: разработка федерального закона об ИИ, основанного на рискориентированной модели; учреждение специализированного регулятора; внесение системных изменений в законодательство о персональных данных и Гражданский кодекс; внедрение механизмов штрафов и регуляторных песочниц. Реализация данных мер призвана обеспечить оптимальный баланс между стимулированием технологических инноваций и гарантией прав граждан.

Статья направлена на научное обоснование моделей международно-правового регулирования криптовалют и цифровых финансовых активов (ЦФА). Центральное внимание уделяется анализу дилеммы между стимулированием технологических инноваций и обеспечением финансовой стабильности, защиты прав инвесторов и противодействия нелегальным операциям. Цель исследования – провести сравнительный анализ разнонаправленных национальных подходов (на примере США, ЕС, Китая, Сингапура, ОАЭ, Швейцарии) и наднациональных инициатив (ФАТФ, МВФ, БМР), выявить ключевые противоречия и правовые лакуны, препятствующие формированию согласованной глобальной модели. В работе последовательно исследуются: экономическая роль цифровых активов; эволюция регуляторных режимов; специфика трансграничного обращения криптоактивов; влияние цифровых валют центральных банков (CBDC) на правовое поле. Методологическую основу исследования составляют сравнительно-правовой и системный анализ нормативных актов, международных стандартов и доктринальных источников за период 2019– 2025 гг. Результатом является комплексная оценка текущих тенденций и предложение возможных сценариев сближения (конвергенции) регуляторных практик для преодоления фрагментации правового пространства.

Ведущие мировые державы и межгосударственные объединения стремятся активизировать взаимодействие со странами Африки в области добычи и транспортировки критически важного сырья. Одновременно государства континента заинтересованы в реализации крупных инфраструктурных проектов на своей территории. В данном контексте интерес представляют подходы сторон к формированию правовой базы совместных проектов, которая в случае коридора «Лобиту» включает целый ряд соглашений и меморандумов по вопросам добычи и транспортировки критических минералов, создания цепочек добавленной стоимости, распределения обязанностей между сторонами, об агентских услугах, содействии инвестициям. Правовые аспекты реализации крупных инфраструктурных проектов на континенте с участием США и Европейского союза заслуживают изучения с теоретической и практической точек зрения, в том числе для их возможного учета Российской Федерацией при ведении торговли со странами континента.

Предметом исследования является процесс внедрения цифрового рубля в Российской Федерации, включая его правовые, технологические и экономические аспекты, в контексте мирового опыта развития цифровых валют. Методологической основой исследования послужила система общих и частных методов научного познания. При выполнении исследования использовались общепризнанные положения диалектики как учения о всеобщей связи и развитии, а также применялись следующие общенаучные и частнонаучные методы познания: системно-структурный, функциональный, формально-логический, логикоюридический, сравнительно-правовой, индуктивный и дедуктивный, анализ и синтез, наблюдение, сравнение, обобщение и прочие. Научная новизна исследования заключается в комплексном анализе российской модели цифровой валюты Центрального банка на фоне международных прототипов, предложении по включению цифрового рубля в состав денежного агрегата М1 и выявлении его уникального положения как гибридного инструмента между наличными и безналичными деньгами. Внедрение цифрового рубля, основанного на двухуровневой розничной модели, направлено на совершенствование финансовой инфраструктуры и повышение финансовой включенности. Пилотированный проект сталкивается с вызовами, такими как риски для ликвидности банковского сектора и необходимость решения вопросов интеграции в бюджетный процесс. Широкомасштабное использование цифрового рубля требует взвешенного подхода для сохранения макроэкономической стабильности.

В работе проведено исследование основных направлений концепции защиты цифровых прав человека в контексте использования технологий искусственного интеллекта (ИИ). В качестве основных методов познания при проведении исследования были использованы логический, сравнительный, эмпирический, описательный и другие. В процессе проведения исследования, в частности, рассмотрены научнопрактические вопросы в сфере кибербезопасности, конфиденциальность и принятия решений, которые считаются одними из наиболее сложных концепций как в публичном, так и в частном праве, путем предложения новационной макрополитики. Определено, что возрастание числа внедрения программных продуктов ИИ-технологий в различных областях создал не только новые возможности для повышения точности результатов исследований, но и серьезные проблемы научно-прикладного характера, непосредственно связанные с применением ИИ-технологий, что нередко негативным образом влияет на права человека. Такого рода возможности и вызовы могут быть изучены как совокупность цифровых прав человека в правовой сфере. В определенном смысле исследуемые права в свою очередь определяют операционные рамки ИИ в этой области, в связи с чем возможности, создаваемые ИИ, рассматриваются прежде всего как неотъемлемая часть цифровых прав человека. Затем проблемы, возникающие в связи с использованием ИИ-технологий, проанализированы и определены как в том числе негативные права, от которых человечество должно быть защищено. Для достижения целей исследования проанализированы вопросы прозрачности компьютерных алгоритмов, юридические особенности подотчетности, конфиденциальности, а также этико-моральные подходы при использовании компьютерных технологий и др. Дополнительно определена необходимость соблюдения приватности и баланса между ИИ-технологиями и безопасностью в целом, включая кибербезопасность. Сделаны выводы, в частности, о том, что, разрабатывая современные нормативные акты, соответствующие цифровым достижениям, представляется возможность воспользоваться преимуществами ИИ в расширении прав общественности и личности.

Несмотря на детальную регламентацию валютного контроля в отечественном законодательстве, на практике сохраняются сложности квалификации гражданско-правовых сделок при совершении валютных операций, а также определения объема обязательств контрагентов. Важное значение в формировании валютного законодательства и правовой доктрины принадлежит судебной практике. Она поддерживает равновесие между строгими государственными требованиями и запросами участников рынка, содействует единообразию применения права и закладывает базу для последующего улучшения законодательства. Судебная практика содействует согласованию общественных и частных интересов в области валютного регулирования. Подобные решения создают не только практику правоприменения, но и доктринальные основания для понимания справедливости и соразмерности в валютном контроле. Проведенный анализ судебной практики свидетельствует о значительном количестве споров, возникающих вследствие несоблюдения валютных предписаний при совершении гражданско-правовых сделок. Отсутствие единообразного подхода к оценке подобных нарушений создает правовую неопределенность, что негативно отражается на стабильности гражданского оборота. Особую сложность у судов вызывают вопросы соотношения принципа свободы договора с императивными требованиями валютного регулирования. Неправильная квалификация валютной операции может привести к существенным финансовым санкциям для частного субъекта и даже к признанию сделки недействительной. Обоснован прогноз, что в ситуации санкционного давления и усложнения финансовых механизмов значение судов в создании предсказуемой и справедливой системы валютного регулирования будет усиливаться.

Статья посвящена доказательственной архитектуре защиты добросовестного контрагента в делах о конкурсном оспаривании сделок должника по статьям 61.2–61.3 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Предметом исследования являются практические механизмы, посредством которых при формально определенных составах подозрительности и предпочтения исход спора фактически решается распределением бремени доказывания, использованием нормативных презумпций и фактических индикаторов, а также достаточностью доказательств. Методологическая база включает системный анализ норм материального и процессуального права, анализ судебной аргументации и практико-ориентированное моделирование предмета доказывания по таким ключевым аспектам, как осведомленность, обычная хозяйственная деятельность, порог 1% и причинная связь вреда. Научная новизна состоит в предложенной классификации презумпций и индикаторов, в выделении стандарта «констелляции обстоятельств» и правила «анти-ярлыка» (недопустимость вывода о знании/цели вреда из единичного маркера), а также в разработке минимальной модели защиты, ориентированной на проверяемую причинную связность выводов суда и симметрию доказательственного риска сторон. Сделан вывод о необходимости дисциплины предмета доказывания и мотивированной проверки альтернативного добросовестного объяснения. Практическая значимость модели проявляется в возможности формировать сжатую, но верифицируемую доказательственную базу и повышать предсказуемость оборота.

В современных условиях постмодернизационного развития государств наблюдается пристальное внимание не только научного сообщества, но и политических акторов к классическим институтам непосредственной демократии, среди которых и институт наказов избирателей как форма реализации императивного мандата депутата. Именно наказы избирателей обеспечивают прозрачность во взаимодействии избирателей и депутатского корпуса, что в итоге повышает доверие к последнему и демонстрирует его эффективность. Предметом исследования выступает правовое обеспечение института наказов избирателей как формы реализации императивного мандата депутата. Научная новизна исследования заключается в комплексном сравнительно-правовом и практико-ориентированном анализе института наказов избирателей, позволяющим оценить перспективы реформирования данной сферы в приоритетном порядке. Достижение цели исследования стало возможным благодаря применению целого ряда методов, среди которых философские, общенаучные и специально-юридические. Так, диалектический метод позволил проследить генезис предмета исследования во взаимосвязи и взаимообусловленности с другими явлениями государственно-правового порядка, определить перспективу его дальнейшего реформирования. С помощью общенаучных методов удалось достичь единства исследовательской установки. Формальноюридический метод позволил сформировать предложения по трансформации действующего российского законодательства в указанной сфере. Системные проблемы института наказов избирателей, обусловленные фрагментарностью правового регулирования, предлагается устранить модернизацией указанной сферы, а именно принятием федерального закона о наказах избирателей, определяющего их правовую природу, процедуру внесения, порядок учета и обязательность исполнения. Практико-ориентированный подход к наказам избирателей предполагает анализ предпосылок реформирования законодательства в указанной сфере (определение содержательных аспектов института наказа избирателей, оценку возможностей их реализации и соответствия современным реалиям) и определение направлений модернизации законодательства с созданием законопроекта, регламентирующего институт наказа избирателей.